Василий Ерошенко. Положение дел в частной Московской школе слепых в России

Вступление публикатора

Этот текст дошел до нас в брайлевской публикации 1915-1916 годов на японском языке и до сих пор никогда не был опубликован по-русски. Получилось так, что первые два фрагмента текста перевел с японского языка Сергей Аникеев, но не окончил эту работу.

Спустя много лет я сама перевела с японского языка третью, заключительную часть публикации этой речи в брайлевском журнале Токийской школы слепых «Мицубоси-но хикари» (это название я перевожу как «Свет шестизвездия», понимая под «шестизвездием» брайлевское шеститочие).

К сожалению, за многие годы сделать единый целостный текст так и не удалось, и я приняла решение публиковать его сейчас, в год юбилея писателя, так, как есть – как работу двух переводчиков. Свести наши стилистические разночтения воедино, к сожалению, невозможно. Сергей Аникеев несколько десятилетий живет в Японии, а я пробовала передать в своем, заведомо несовершенном, переводе именно то, что написано в тексте, с наибольшей точностью.

Материалы для перевода были предоставлены мне С.И. Аникеевым и г-жой Митико Исаки, бывшей учительницей Токийской школы слепых в 1970-х годах. Основанием для публикации стали актуальность и неизученность темы, а также желание придать огласке неизвестный текст В.Я. Ерошенко в год его юбилея.

Василий Ерошенко учился в Московской школе слепых с лета 1899 года до лета 1907 года. Поэтому та революция, о которой он упоминает – это революция 1905-1907 годов. Ерошенко тогда было 15-17 лет. Можно предположить, что все-таки он, спустя почти 10 лет, рассказывает о собственном, а не о чужом опыте.

У меня нет абсолютно никаких данных о том, были ли в действительности бунты учеников в Московской школе слепых, но широко известен бунт слепых против учителя, который порол учеников, в Костромском училище слепых слепых им. Бронислава Кукеля. События в Костроме прогремели тогда на всю Российскую империю, но случились они на пять лет позже. Тогдашние газеты писали: «16 (03) ноября 1912 г. «Русское слово». Бунт слепых. Кострома, 2 ноября. Воспитанники училища слепых после уроков избили учителя и угрожали тем же инспектору, явившемуся на помощь и спасшемуся от слепых бегством. Слепцов успокоил швейцар. Для расследования этого случая назначена комиссия». Затем после разбирательства учитель был уволен. История была настолько громкой, что я не могу полностью отказаться от мысли, что в своем выступлении 1915 года Ерошенко не опирался и на эти события.

Быт и обстановка в Московской школе слепых в начале двадцатого века почти совершенно неизвестны теперь. Можно, однако, сказать по опыту изучения других текстов Ерошенко, что он обычно очень точен в деталях.

Что удалось проверить по отчетам Московского общества призрения, воспитания и обучения слепых детей примерно этого же времени, так это то, что воспитанники действительно никогда не оставались одни и при увеличении числа учеников набирали дополнительно «дядек» (воспитателей), которые сопровождали воспитанников везде, даже в уборную (видимо, в особенности туда).

Текст предваряет небольшой комментарий, подготовленный Сергеем Аникеевым.

Юлия Патлань

***

Здесь представлены материалы, взятые из журнала «Мицубоси-но хикари» («Свет шести звезд»). Этот журнал издавался рельефно-точечным шрифтом инициативной группой в Токийской школе слепых с 1903 по 1943 годы. В библиотеке этой школы (сейчас это Школа слепых при университете Цукуба), к сожалению, сохранились далеко не все номера.

Произведения, статьи и информация о В. Ерошенко были найдены  в следующих номерах: 144-153, 155, 206, 228 и 509. По нашей просьбе весь интересовавший нас материал был озвучен и записан на аудиокассеты и частично переведен в плоскую печать с помощью сотрудницы библиотеки г-жи Томидзава.  Этот доклад был опубликован в трех номерах:144, 145 (1915 г.), 146 (1916 г.) – Примечание С. И. Аникеева.

 

«Мицубоси-но хикари», № 144

Положение дел в частной Московской школе слепых в России (1)

 

Докладчик: Василий Ерошенко (русский)

Перевод с японского Сергея Аникеева

 

Василий Ерошенко прибыл в Японию в мае прошлого года, т. е. в 3-й год эпохи Тайсё (по японскому летоисчислению 3-й год Тайсё – это 1914 г. в европейском календаре. – С. А.), в настоящее время обучается в нашей школе, изучая технику традиционного японского массажа и японский язык.

С этого номера мы публикуем сообщение Ерошенко, с которым он выступал 6 июня этого года на собрании общества «Сэкидзэнкай» (это было собрание попечителей частной школы для слепых и глухих детей в г. Тоттори. Сейчас это префектуральная школа для слепых в Тоттори. – С. А.) и перед учащимися нашей школы.

После окончания Московской школы слепых Ерошенко около полугода обучался в Лондонском королевском педагогическом колледже, затем учился в Париже.

Следует сказать, что всего лишь за год с небольшим он показал хорошие успехи и достиг удивительного прогресса в изучении японского языка. Примите к сведению, что здесь мы поместили его доклад без каких-либо исправлений, по черновику выступления, написанному самим Ерошенко.

Я считаю для себя большой честью выступить здесь перед вами с докладом на японском языке. Но поскольку я буду говорить на японском языке, которого я еще не знаю в совершенстве, я, возможно, не смогу выразить в достаточной мере свои мысли и доставить вам полное удовлетворение. Кроме того, хочу вас заранее предупредить, что в моем выступлении, вероятно, будет много мест, не совсем понятных для вас.

Итак, тема моего выступления – «Система обучения слепых в России», т. е. я хочу постараться рассказать вам о том, как в России обстоят дела с обучением слепых.

Я учился в частной Московской школе слепых. Эта школа считается одной из лучших школ для слепых в России. Поэтому я расскажу вам сначала немного о ней самой.

Учащиеся этой школы, с момента поступления и до ее окончания, ничего не платят за обучение. Школа бесплатно предоставляет учащимся все необходимое: комнаты, питание, одежду, письменные принадлежности, ремесленные инструменты, музыкальные инструменты и т. п. Также бесплатно школа предоставляет учащимся бумагу для писем, конверты и даже почтовые марки. Поэтому учащиеся послушны и во всем следуют распоряжениям директора и исполняют волю учителей школы. Все учащиеся проживают в большом четырехэтажном здании. В этом здании расположены классные комнаты, производственные помещения для труда, спальные комнаты, помещение для занятий спортом, больничная палата, молельня и т. д. Здесь же располагаются казенные квартиры для директора школы, священника и для учителей, которые ведут занятия со слепыми детьми. Кроме того, здесь проживают также мастера по изготовлению женского платья и портные, мастера по трудовому обучению и прислуга. Таким образом, в этом четырехэтажном здании находятся более 160 человек.

Если говорить о том, что является руководящим принципом в обучении слепых в России, то следует сказать, что это такая система, когда несовершеннолетние слепые учащиеся должны находиться постоянно под присмотром людей с нормальным зрением. Поэтому и во время уроков, и в свободное от занятий время, и в столовой среди учащихся обязательно есть учителя, следящие за учениками. Если по каким-то причинам учитель должен оставить своих учеников, он обязан оставить вместо себя любого другого учителя или прислугу. В дневное время ученики находятся под наблюдением учителей, а ночью до самого утра в спальных комнатах учеников дежурит специальная ночная прислуга. Более того, даже в туалетах всю ночь находится специальный дежурный. Куда бы ни пошли ученики, их постоянно сопровождает зрячий надзиратель. Чем бы ни занимались ученики, о чем бы они ни говорили, рядом с ними есть наблюдающий зрячий, который смотрит, что делают ученики и слушает, о чем они говорят. Поэтому, как говорят учителя, им всегда хорошо известно, о чем в данный момент думают ученики.

Согласно школьным правилам, на время летних каникул ученики не могут поехать к себе домой. Учителя опасаются того, что безграмотные знакомые и родственники учеников окажут на них дурное влияние. Поэтому строго запрещено общаться с лицами, не имеющими никакого отношения к школе, кем бы ни были эти люди. Только по воскресным и праздничным дням разрешено навещать учеников с двух до пяти часов пополудни. Но и даже в этих случаях ученики не могут быть предоставлены сами себе. Встреча учащегося и посетителей к нему происходит в гостиной комнате, и во время их общения рядом находится учитель или сам директор школы, которые наблюдают за всем происходящим. Далее, здесь заведено так, что если ученику пришло письмо, то его, прежде всего, прочитывал учитель, и только после этого оно доходило до адресата.

Такая система обучения слепых считается наилучшей. Однако здесь слепые начинают впервые задумываться над тем, почему между ними и зрячими существует огромное различие. Я это хорошо знаю по себе. Во-первых, и прежде всего, не дает покоя вопрос: насколько человек становится ущербным с потерей зрения? Затем, впервые начинаешь испытывать чувство зависти к тем, у кого нормальное зрение. По отношению к преподавателям, которые могут все видеть своими глазами, в душе слепых дает знать о себе чувство вражды. Поэтому эти юные души, естественно, начинает давить неизбывное горе. Насколько я помню, именно тогда лица слепых приобретают своеобразное трагическое выражение, о котором так часто говорят зрячие. Слепым постоянно не дает покоя ощущение того, что их разговор сейчас подслушивает кто-нибудь из работников школы, или в этот момент на них устремлены зрачки преподавателя. Именно поэтому слепые учащиеся не могут позволить себе вольности в разговорах между собой или заняться тем, чем им хочется в данный момент. Ежедневные уроки, голос одного и того же преподавателя, ворчащий на протяжении многих часов, окружающая обстановка, которая практически не меняется – все это, естественно, превращает жизнь слепых учеников в нестерпимо однообразную и безотрадную картину. В такой ситуации эти слепые, о которых уже забыли в миру и которые постепенно сами забывают о внешнем мире, начинают думать обо всем окружающем по-своему, совершенно не так, как обычные люди. В отношении понятий чести, справедливости и нравственности у них свое особое представление. Поэтому в их речи появляются особые слова и выражения, которые не используют обычные люди. Другими словами, это особый маленький мир, который является частью нашего огромного божественного мироздания.

А сейчас я хотел бы открыть и показать вам одну из страниц истории этого мира.

 

«Мицубоси-но хикари», № 145

Положение дел в частной Московской школе слепых в России (2)

Докладчик: Василий Ерошенко (русский)

Перевод с японского Сергея Аникеева

Естественно, что учащиеся, которые проходят обучение в рамках такой системы, о которой я вам только что рассказал, так или иначе сами стараются сделать свою жизнь более интересной. То есть, ученики начинают группироваться, создавать свои организации: такое-то общество, такое-то объединение, такая-то группа. Такие организации разделяются по многочисленным партийным интересам, каждая из которых имеет свой устав и цели. Было даже одно общество, объединявшее в своих рядах представителей двух группировок учеников со всех четырех курсов. У них были свои секреты и план деятельности, который не одобряли другие ученики. Склоки между ними были их постоянным занятием, они пособничали преподавателям, стоявшим на их стороне, а тем, кто был против них, чинили всяческие препятствия. Они устраивали суд над наглыми учениками или становились на защиту тех, которых «верхушка» какой-либо группы наказывала беспричинно. Одна такая организация была настолько влиятельной, что с ней считались не только преподаватели, но даже директор. Но и в каждой группировке были такие, кого не устраивал произвол их руководителей, и они враждовали между собой. В то время, когда я учился в этой школе, расчетливость, зависть, ненависть, высокомерие и зазнайство были обычным делом среди руководства в каждой группировке. Поэтому каждой такой организации недоставало единства в рядах. Но именно к этому времени появилась небольшая группировка, называвшая себя «Четверкой», которая стала выражать протест в отношении многих вещей, считавшихся до сих пор священными и неприкосновенными. Эти ребята, по возможности, разоблачали всякие секреты и разные намерения других организаций, открыто насмехались над ними. Любые группировки они прозывали «крейсерами», их руководство обзывали «индюками», а членов групп называли «прихвостнями». Они критиковали методику преподавания учителей, а поскольку директор школы был армейский полковник и в системе обучения, естественно, были свои особенности, это позволяло им подвергать в целом школьные порядки резкой критике, вплоть до того, что они бесцеремонно называли школу «основательно несовершенной системой подготовки слепых военных». Они всегда старались разузнать о недостатках директора и преподавателей, и это становилось темой разговоров среди учеников. Когда кто-либо из учителей пытался сделать им, например, замечание, на это они обычно реагировали так: «Мы не говорим ничего такого, что было бы достойно вашего слуха». С другой стороны, деятельность каждой группировки, чьи секреты и планы стараниями этой «Четверки» становились известны всем, была практически парализована и, следовательно, авторитет их руководителей приближался постепенно к нулю. На этом фоне влияние «Четверки», которую стали называть «новыми врагами», с каждым днем росло. Учителя и руководство других группировок всей душой ненавидели «Четверку», зато простые ученики проявляли к ним симпатии. Но самой «Четверке» было совершенно безразлично, нравятся ли они преподавателям и ученикам или их все ненавидят. Объектом их презрительных насмешек могло стать все, что угодно, а их страстные призывы в защиту справедливости и свободы были героическими. Таким образом, постепенно все учащиеся оказались под влиянием «Четверки». К этому времени начались систематические выступления против школьных порядков. Как бы то ни было, но «Четверка», подкупая прислугу деньгами, которые собирали в виде членских взносов со старших учеников и сокурсников, завладела ключами от склада, кухни и столовой. Однажды приготовленная еда оказалась скверного качества. В этот день «Четверка» и их товарищи совершенно не притронулись к пище и, отказавшись от нее, ушли из столовой без всякого на то разрешения учителей, заявив о своем решительном протесте. Но, сколько ни протестуй, а чувство голода от этого не исчезает. Наоборот, есть хочется все сильнее и сильнее. Поэтому, когда настала ночь, они пробрались на склад, кухню и в столовую и натаскали себе еды, сколько душе было угодно. Однако директор школы совершенно ничего не узнал об этом и, выслушав претензии учеников, неохотно отдал распоряжения по улучшению их питания.

Кроме этого, был случай, когда учащиеся добились увольнения из этой школы нескольких учителей, использовав для этого разные ухищренные меры и способы, которые были возможны только в этой школе. Учащиеся организовали некое тайное общество, где устраивали испытания учителям. Когда на место уволенных преподавателей устраивались новые люди, они попадали под влияние учеников, которые проводили с учителями особую подготовку. После таких испытаний эти учителя становились сторонниками учащихся, поэтому в любых ситуациях они поступали так, как было удобно ученикам. В результате этого не допускавшиеся до сих пор поездки к родственникам были разрешены не только во время летних каникул, но и зимой, и во время весенних каникул. Как раз в эти годы в России произошла крупная революция. Решив, что именно сейчас самое подходящее время, по всей России, начиная с военных училищ, учащиеся всех школ организовывали беспорядки, выступая против школьного начальства и школьных правил. Директор нашей школы, опасаясь бунта среди учеников, нехотя согласился удовлетворить требования учащихся и предоставил им свободу действий. Поэтому в те годы мы, учащиеся, приходили в классы на занятия и в производственные мастерские, когда нам этого хотелось. Если у нас не было такого желания, мы проводили весь день, развлекаясь в парках. Поистине, это была беззаботная жизнь, потому что ночью каждый ложился спать, когда хотел, и утром просыпался по своему желанию.

«Мицубоси-но хикари», № 146

Положение дел в Роcсии в Московской городской школе слепых (3)

Речь г-на Василия Ерошенко

Перевод с японского Юлии Патлань

В школе всегда звонил звонок к началу и концу уроков. Но не было человека, кто слушал бы звук звонка, каждый ученик был погружен в его или ее любимое занятие. Так поступали даже младшие ученики, так что учителя начали возмущаться, и это должно было привести к серьезным последствиям. Но с этим ничего нельзя было сделать, только следовать за всеми.

Наконец, революция закончилась, бунтовщики потерпели поражение. И правительство, восстанавливая общественный порядок, взяло под жесткий контроль общественные организации. Среди молодежи и студентов тысячи были исключены из школы, тысячи брошены в тюрьмы или в последний миг взошли на эшафот (так в тексте. – Ю. П.).

Таким образом общественный порядок был в некоторой степени восстановлен, и директор нашей школы вновь обрел смелость без лишних слов исключать учеников.  Нужно сказать, что четверка учеников и сочувствующие им учителя вместе с ними не понесли со стороны школы сколько-небудь серьезного наказания.

Делалось все возможное для того, чтобы найти пути успокоения учащихся, но в результате вновь возникшей борьбы нескольких девушек-учениц должны были исключить из школы. Этот случай – пример непонятной нелюбви к директору, неизбежной во времена всеобщего равенства. Однако, благодаря мужеству и выдержке «Четверки», этот эпизод не имел последствий.

Получилось так, что ребята из «Четверки» передали свою рисковость и мужество остальным студентам. Они начали играть в шашки (сёги) и карты на деньги, устраивать ночные вылазки, разговаривать с выпускниками по телефону или обмениваться с ними письмами. Мы встречались с посторонними или делали такие вещи, как курение. Благодаря этому студенты стали менее привержены директору. К сожалению, при этом они без колебаний могли предложить любую опасную затею, даже когда результаты их действий были непредсказуемыми.

Наконец наступила весна. Ребята из «Четверки» закончили обучение и должны были покинуть школу. Так другие ученики ощутили себя обезглавленными. Больше нет вожаков, чтобы руководить учениками, и большая сила, властвовавшая над ними, исчезла. В школе вновь настал порядок. Почти все ученики отдали ключи от кладовых и других комнат, но сперва они свободно посещали кладовые и другие помещения и творили нехорошие вещи. О том, что они ходили в кладовые и другие комнаты, никто ничего не знал. В кладовых исчезали чай, кофе, сахар, ложки, вилки, ножи; свечи и другие предметы постепенно исчезали без следа, пропадала даже бумага и другие необходимые предметы из канцелярии директора. Когда об этом стало известно, мелкие служащие подняли шум, но ничего нельзя было сделать. И директор был в сильной ярости. А ученики не просто курили, но еще и стали пить. Никто об этом не знал. Вскоре началось серьезное расследование. В результате расследования в школе было объявлено о позорных непростительных действиях старшеклассников. Школа пыталась замять это возмутительное происшествие. Однако это было очень сложно, и директор приказал исключить половину учеников, или 23 человека, чтобы облегчить ситуацию. Таким образом в школе остались только младшие ученики 14-ти лет или младше. Ученики, получившие школьное образование, поступали в Московский оркестр слепых, присоединялись к слепым певцам или становились подмастерьями в артелях слепых, но их было очень мало. Часть возвратилась в родные места или стали нищими.

Бунт в моей школе, когда я там учился, был, наконец, подавлен, но директор продолжал обучение слепых по еще более строгим правилам, чем раньше. Я думаю, что я мог бы рассказать историю о том, как слепец, получивший образование по правилам, о которых я говорил выше, теперь должен  жить в обществе, строить отношения слепого и со слепыми, и между слепыми и зрячими людьми, они спокойны в прекрасный день, но эта история может быть слишком длинной, и я прошу прощения за это. На сегодня это всё.

(Конец).